Но мозаики на ней не – Да, я понимаю, – сказал Элвин, слишком охваченный нетерпением, чтобы заботиться о таких мелочах. – Подобным же образом могут существовать части города, которые никогда не помещались в схемы вечности, но пока не износились. Тем не менее, я не понимаю, какой мне толк от этого знания. Мне известно, что внешняя стена существует – и проходов в ней. – Возможно, пути наружу и нет, – ответил Хедрон. – Я не могу ничего обещать. Но, думаю, мониторы нас могут научить еще многому – если им позволит Центральный Компьютер.

И, кажется, он испытывает к тебе немалую симпатию. По пути в Зал Совета Элвин размышлял над этими словами. До сих пор он считал, что доступ к мониторам он получил лишь благодаря влиянию Хедрона.

Быть может, это было не слишком хорошо и для него самого, но уж, вне всякого сомнения, совсем не устраивало покинутых им девушек, потерянно слонявшихся по городу. После Олвина им требовался слишком уж долгий срок, чтобы обрести утешение где-нибудь в другом месте. Как обратил внимание Джизирак, Алистра сейчас как раз вступила в эту несчастную И дело было вовсе не в том, что Олвину не хватало сердца или заинтересованности, Просто в любви, как и во всем остальном, он, похоже, стремился к цели, которую Диаспар не мог ему указать.

Эти черточки характера мальчика не слишком тревожили Джизирака.

Кроме того, он без конца повторял фразы и целые речи, заученные им чисто механически, и уследить за их содержанием было крайне трудно. В конце концов Хилвар постарался вывести разговор из этого теологического болота, чтобы сосредоточиться на реальных Учитель прибыл на Землю вместе с отрядом самых верных своих последователей еще до отмирания городов; в то время Порт Диаспара еще был открыт звездам.

Они, видимо, прилетели на различных кораблях; к примеру, полипы – на звездолете, заполненном морской водой, в которой они жили.

Неизвестно, хорошо ли их приняли на Земле; по крайней мере их доктрина не встретила насильственного сопротивления, и после некоторых блужданий они нашли прибежище среди гор и лесов Лиса. На исходе долгой жизни мысли Учителя вновь обратились к дому, из которого он был изгнан. Желая посмотреть на звезды, он попросил своих друзей вынести его на воздух.

С угасающими силами Учитель ждал наступления кульминации Семи Солнц. Перед своим концом он бормотал о многих вещах, и эти речи впоследствии вдохновили множество комментаторов.

Опять и опять говорил он о “Великих”, которые покинули материю и пространство, но, без сомнения, когда-нибудь вернутся, и поручил своим последователям оставаться здесь, чтобы встретить. Это были его последние разумные слова.

Более он не осознавал происходящего вокруг, но перед смертью произнес фразу, прошедшую сквозь века и преследовавшую впоследствии сознание всех услышавших ее: “Как чудесно следить за цветными тенями на планетах вечного света”.

Затем он умер.

Своими голосовыми связками пользовались только ребятишки. Взрослые же очень редко обращались друг к другу со словами, и спустя некоторое время Олвин пришел к выводу, что они поступали так только из вежливости по отношению к. Быть окруженным со всех сторон бурей беззвучных слов было странно, непривычно и порой вызывало у Олвина даже что-то вроде отчаяния, но через какое-то время он к этому привык.

Хедрон пробежался пальцами по разноцветным плиткам. — Ты не слишком наблюдателен,– укоризненно проговорил. — Взгляни-ка вот на эти кромки — видишь, как они округлены, какую приобрели мягкую форму. Это нечто такое Олвин, что в Диаспаре можно увидеть крайне редко. Это — изношенность. Вещество выкрашивается под напором времени. Я припоминаю эпоху, когда этот рисунок был совсем новым,– это было всего восемьдесят тысяч лет назад, в мою предыдущую жизнь.

И если я вернусь сюда еще через десяток перевоплощений, от этих плиток уже мало что останется.

— Ну а что тут удивительного. — отозвался Олвин. — В городе есть и другие произведения искусства, не такие уж ценные, чтобы хранить их вечно в ячейках памяти, но все-таки достаточно интересные, чтобы уничтожать их вскоре же после создания.

Он еще старался собирать все, что могла предложить ему жизнь, подобно тому как моллюск в раковине терпеливо добавляет новые клетки к медленно растущей спирали. В молодости он не отличался от сверстников. Лишь когда он повзрослел, и скрытые воспоминания о предшествующих жизнях хлынули потоком, он принял роль, на которую давным-давно был обречен.

Он, может быть, иррационален, но слишком силен, чтобы им пренебречь. Он встроен в нас; мы с ним рождаемся. В том же смысле мы испытываем страх пространства. Покажи дорогу, ведущую из города, любому человеку в Диаспаре – дорогу, которая может выглядеть точно так же, как находящаяся сейчас перед нами – и он не сможет пройти по. Он вернется обратно, как вернулся бы ты, если б начал идти по доске между башнями.

– Но. – спросил Элвин. – Ведь было время.

– Знаю, знаю, – сказал Хедрон. – Люди некогда путешествовали по всей планете и даже к звездам. Что-то изменило их и наделило этим страхом, с которым теперь они рождаются.

Возможно, вся эта история – лишь очередная сложная и непонятная шутка Хедрона, хотя и трудно было представить, почему именно он был избран ее целью. Джезерак тщательно обдумывал это дело, рассматривая проблему со всех точек зрения. Примерно через час он пришел к весьма характерному решению. Он подождет и посмотрит. Элвин, не теряя времени, выяснял о Хедроне все, что .

Это, знаете ли, начало той болезни, закономерное окончание которой вы наблюдаете в своей эпохе. Человечество пытается спрятаться, оно страшится того, что лежит там, в пространстве, и скоро оно накрепко запрет все двери, которые еще ведут во Вселенную. — Но ведь я только что видел в небе над Диаспаром космические корабли,– возразил Джизирак. — Больше вы их не увидите.

Мы уже потеряли контакт со звездами, а очень скоро мы уйдем и с планет Солнечной системы.

Нам потребовались миллионы лет, чтобы выйти в космическое пространство, и только какие-то столетия, чтобы снова отступить к Земле. А спустя совсем непродолжительное время мы покинем и большую часть самой Земли. — Но .

Он помнил первый миг и первые услышанные им слова: “Добро пожаловать, Элвин. Я – Эристон, избранный твоим отцом. Вот Этания, твоя мать”. Слова эти тогда ничего не означали, но в сознании отложились с безупречной четкостью.

Когда Олвин услышал слова: Слуги Мастера приветствуют. Мы вас ждали,– он понял, что все барьеры рухнули. Но в этот же самый миг и Шалмирейн, и его странные гости исчезли, и он снова очутился перед Центральным Компьютером в глубинах своего Диаспара. Все это оказалось иллюзией — не более реальной, чем фантастический мир саг, в котором в юности он провел так много часов.

Но как она была создана. Откуда взялись эти странные видения, так явственно представившиеся.

— Проблема оказалась не совсем обычной,– прозвучал тихий голос Центрального Компьютера. — Я предположил, что у вашего робота должна быть какая-то зрительная концепция Великих. Если бы я смог убедить его, что чувственные представления, получаемые им, совпадают с этими зрительными образами, остальное было бы уже .

Speed Dating COLLEGE GIRLS (Police Called For Hate-Speech)