Встречаясь с кем-либо не во плоти, а в виде спроецированного изображения, житель Диаспара, следуя правилам хорошего тона, предупреждал собеседника об этом с самого начала – иначе тот, ничего не подозревая, мог попасть в весьма невыгодное положение. Вероятно, Хедрон все время спокойно сидел дома – где бы его дом ни находился. Номер, который он дал Элвину, гарантировал лишь, что все сообщения достигнут его, но не содержал информации о его местожительстве. Это, по крайней мере, соответствовало обычаям.

С индексными номерами можно было вести себя достаточно свободно; фактический же адрес открывали лишь самым близким Возвращаясь в город, Элвин раздумывал над всем услышанным от Хедрона о Диаспаре и его социальном устройстве. Примечательно, что он никогда не встречал недовольных своим образом жизни. Диаспар и его обитатели были задуманы как части единого генерального плана; они составляли идеальный симбиоз.

Наша собственная история, кажущаяся нам столь важной, есть не более чем запоздалый и тривиальный эпилог, хотя и сложный настолько, что мы не смогли прояснить ряд подробностей. Представляется, что многие из более старых и менее решительных народов отказались покинуть свой дом; среди них были и наши прямые предки.

Большинство этих рас пришло в упадок и к настоящему времени исчезло, хотя некоторые, быть может, еще существуют.

Затем, совсем неожиданно, стены туннеля с обеих сторон отпрыгнули в стороны. Все еще на огромной скорости, машина теперь мчалась сквозь огромное пустое пространство — куда более просторное, чем даже та пещера самодвижущихся дорог под Парком. С изумлением оглядываясь по сторонам, Олвин заметил внизу сложную сеть направляющих стержней, которые сходились, перекрещивались и ныряли в туннели по обе стороны от его экипажа.

Поток голубоватого света лился из-под выгнутого купола арочного потолка, обрисовывая силуэты огромных транспортных машин.

Свет был настолько ослепительным, что было больно глазам, и Олвин догадался, что место это не было предназначено для человека. Мгновение позже его экипаж стремглав промчался мимо нескольких рядов цилиндров, недвижно парившим над своими направляющими.

Они были значительно больших размеров, чем тот, в котором он находился, и Олвин догадался, что они, должно быть, использовались для перевозки грузов. Вокруг них громоздились какие-то совершенно непонятные механизмы — замершие, остывшие.

Это циклопическое и такое пустынное помещение исчезло почти так же стремительно, как и возникло. Образ его вызвал в сознании Олвина что-то похожее на благоговение.

Во всяком случае, председатель даже попытки не сделал выразить Хилвару порицание за вмешательство в ход обсуждения. Олвин слушал все эти дебаты, и ему было ясно, что здесь, в Зале Совета, определилось три мнения. Консерваторы, которые были в меньшинстве, все еще надеялись, что стрелки часов можно будет отвести назад и как-то восстановить старые порядки. Противу всякого здравого смысла они цеплялись за надежду, что можно будет принудить Диаспар и Лиз снова забыть о существовании друг Прогрессисты тоже составляли незначительное меньшинство.

Кем и чем были “Уникумы”. Если люди из Лиса могли попадать в Диаспар, почему они не удалили схемы памяти, хранившие ключи к их возникновению. Впрочем, на этот вопрос у Элвина был правдоподобный ответ. Центральный Компьютер мог быть слишком неподатливым противником, трудно поддаваясь воздействию даже самых изощренных ментальных методов. Он отложил эти загадки; когда-нибудь, зная побольше, он, быть может, разгадает.

Глупо было рассуждать и строить пирамиды предположений на фундаменте невежества.

На траве появились диковинные детали какого-то аппарата. На тонком треножнике возвышался вертикальный шест с грушевидным придатком на конце. Хилвар выдвигал его до тех пор, пока груша не оказалась как раз у них над головами, и дал мысленную команду, не уловленную Элвином. Их маленький лагерь озарился ярким светом. Груша давала не только свет, но и тепло – Элвин кожей ощутил нежное, ласкающее сияние.

Элвин бросил взгляд на робота: тот не сдвинулся с места. Возможно, робот ничего не подозревал, и Элвин совершенно ошибался, воображая, что у того есть собственные замыслы. Он, может быть, последовал за ним в Диаспар как верный, доверчивый слуга, и тогда действия Элвина выглядели как проявление недоверия и неблагодарности. – Ты слышал, как я повстречал этого робота, – начал Элвин.

– Он может обладать бесценными сведениями о прошлом, вплоть до тех времен, когда знакомый нам город еще не существовал.

Не исключено, что он в состоянии рассказать нам о других мирах, помимо Земли, ибо сопровождал Учителя в его странствиях. К несчастью, речевые схемы робота заблокированы. Я не знаю, насколько эффективна эта блокировка, но хочу попросить тебя Его голос звучал мертво и пусто в зоне молчания: все слова поглощались, не давая отзвуков.

В этой невидимой, лишенной резонанса сфере он ждал, пока его просьба будет исполнена или отвергнута. – Твое обращение включает две проблемы, – ответил Компьютер.

– Одна из них моральная, другая – техническая. Этот робот был создан, чтобы повиноваться командам определенного человека.

Он у мониторов,– последовал ответ. Это было не слишком много, потому что слово мониторы ничего Алистре не говорило. Ни одна машина по своей собственной инициативе никогда не сообщала информации больше, чем от нее требовали, и поэтому умение правильно сформулировать вопрос было искусством, овладеть которым часто удавалось не.

— А как мне к нему пройти.

В конце концов он сам уверовал в свои чудеса, но он понимал и то, что есть один свидетель, который способен его разоблачить. Все его тайны знал робот. Через робота он обращался к своим последователям, и если бы этого робота подвергли тщательному допросу, его ответы разрушили бы сами основания силы и власти Мастера. Вот он и приказал ему никогда, ни под каким видом никого не допускать к своей памяти — вплоть до последнего дня Вселенной, когда придут Великие.

Трудно, конечно, поверить, что такой странный конгломерат лжи и искренности мог уживаться в одном человеке, но так оно и.

Олвин был бы не прочь узнать, что испытывает сейчас его робот, освободившийся от столь древнего ига.

Жестом руки он указал на безупречное во всех деталях подобие Диаспара, покоящееся перед. – Это не модель, она не существует в действительности. Это лишь проекция образа, хранящегося в Банках Памяти, и, вследствие этого, она абсолютно идентична самому городу. Обзорные аппараты могут увеличить любую выбранную часть, чтобы рассмотреть ее в натуральную величину или даже в более крупном масштабе.

Единственной его реакцией было огорчение – все, чему его учили, было близко к истине. – Расскажи мне о Лисе, – попросил. – Зачем вы так долго держитесь отрезанными от Диаспара: ведь вы, как видно, многое о Серанис улыбнулась его нетерпению. – Об этом поговорим чуть позже, – сказала. – Сперва я хочу узнать кое-что о. Расскажи мне, как ты нашел путь сюда и зачем ты явился. Элвин начал излагать свою историю с опаской, которая вскоре сменилась доверием.

Никогда раньше он не говорил с такой свободой: наконец нашелся кто-то, относящийся к его мечтам без насмешки, зная их правдивость.

Раз или два Серанис прерывала его, задавая прямые вопросы, когда он упоминал о некоторых незнакомых ей вещах. Элвину нелегко было осознавать, что многое в его повседневной жизни не имело никакого смысла для людей, никогда не живших в городе и ничего не знавших о его сложном культурном и общественном устройстве.

Серанис слушала с таким пониманием, что он принимал его как должное; лишь позднее он сообразил, что его словам, помимо нее, внимало множество других Когда он закончил, на некоторое время воцарилось молчание.

Если я появлюсь здесь лично — обещаете ли вы не пытаться снова задержать Некоторое время все молчали, и Олвину было страшно интересно, какими мыслями они обменивались сейчас в этой тишине. Затем от имени всех заговорила Сирэйнис: — Мы не станем снова пытаться контролировать. впрочем, я не думаю, что в прошлый раз мы добились в этом больших успехов.

И оба — Хилвар и Олвин — сделали огромный шаг в понимании основ культуры Диаспара и Лиза. Глубокой ночью Олвин проснулся. Что-то тревожило его — какой-то шепот или что-то вроде этого проникал в сознание, несмотря на нескончаемый рев падающей воды. Он сел в постели и стал напряженно вглядываться в окутанные тьмой окрестности, затаив дыхание, прислушиваться к пульсирующему грому водопада и к более мягким и каким-то тайным звукам, производимым ночными созданиями.

Ничего не было.

Свет звезд был слишком слаб, что6ы озарить многомильные пространства, лежащие в сотнях футах внизу. Только иззубренная линия еще более беспросветной черноты, затмевающая звезды, напоминала о горных кряжах на южном горизонте. Олвин услышал, как в темноте купола его товарищ завозился и тоже сел в постели. — Что там. — донесся до него шепот Хилвара.

Мне не хочется, чтобы они тратили время попусту. Ну а что касается твоего вопроса, то скоро я покажу. м-м. ответ. Они дошли почти до самого озера, прежде чем догнали троих сенаторов.

Дворик оказался едва ли более пятидесяти шагов в поперечнике и, в общем-то, находился не на воздухе, а глубоко внутри какого-то большого здания. Глазу, однако представлялось, что у него нет каких-то определенных физических границ, а окружает его нечто из полупрозрачного голубовато-зеленого материала, светящегося мягким внутренним светом.

И все же, несмотря на отсутствие этих самых границ, дворик оказался спроектирован таким образом, что не было ни малейшей опасности потеряться и кажущейся бесконечности окружающего его пространства.

Низкие стены, высотой в половину человеческого роста, разорванные через неправильные интервалы с темчтобы через них можно было пройти, создавали достаточное впечатление замкнутости, без чего никто в Диаспаре не мог чувствовать себя совершенно в своей Когда появился Олвин Хедрон внимательнейшим образом разглядывал как раз одну из секций стены.

Она была украшена хитроумной мозаикой из глазурованных плиток, и узор оказался таким фантастически сложным, что Олвин даже и стараться не стал читать.

— Посмотри-ка на эту мозаику, Олвин,– молвил Шут. — Не замечаешь ли ты в ней какой-нибудь странности.

Demi Lovato: Simply Complicated – Official Documentary